Статский советник Евграф Тулин [сборник] - Георгий и Ольга Арси

и грозным, но тихим порыкиванием собаки. Егор Егорович поворачивал голову от одного говорившего к другой. Примерно так же делала и собака. На лице Кротова, было написано удовольствие от получаемого развлечения, возможно таких семейных сцен он не наблюдал давно. Тем более с оправдывавшемся перед дамой, Евграфом Михайловичем, наверное, впервые.

В сыскном все знали о популярности Тулина у одиноких и обеспеченных барышень. Ему приписывали и имевшие место ситуации и придуманные с лёгкой руки весёлых товарищей. Даже кличку придумали, Евграф де Маньяр. По образу итальянского дворянина Мигель де Маньяра, у которого действительно были победы у 640 итальянских, 100 французских, 231 немецких, 91 турецкой и 1000 итальянских дам. В прошлом году обсуждали его отношения с вдовой купца Сахорова и дочерями вдовы отставного генерала Корнюшина. Дело в том, что Евграфу не везло с хозяйками съемных квартир. Вернее, более чем везло, но по-своему. Переехав в Москву после военной службы, он вначале снял дешёвое жильё. Комнату с обслугой и самоваром за сорок копеек в сутки. Прожив около года, сыщик понял, что Марья Ивановна, сорокалетняя женщина, пятипудового веса, испытывает к нему явно не материнские чувства. Титулярный советник появлялся в своей комнате редко, пропадая на службе. Вначале это явно устраивало хозяйку. Но вскорости всё изменилось. Вначале она предложила ему столоваться у неё бесплатно, из уважения к его службе. Тулин согласился. С этого всё и началось. Купчиха начала кормить его все лучше и лучше, пытаясь расположить изысками купеческой кухни. Но этим дело не закончилось. Через месяц стала приезжать в полицейское управление с пирожками, когда он не появлялся к столу. Тулин стал, прятался от неё, но поняв, что это не изменит ситуацию, решил съехать с квартиры. Съезжал он под плачь Марии Ивановны, которая упрекала его в бездушии и не человечности. Злые языки шутили в полицейском управлении о том, что иногда они вечером видят плачущую тень купчихи, которая протягивала самовар и блюдо с пирожками то в одно, то в другое окно полицейского управления, в поисках Евграфа. Не находя его, тень страдая, вытирала слёзы подолом платья, а зимой рукавом собольей шубы. Второй раз он поселился в меблированной, небольшой квартире доходного дома вдовы отставного генерала Корнюшина за семьдесят копеек в сутки, без столования и самовара, но с обслугой. Квартир всего было восемь. В одной, большой и хорошо отремонтированной, с отдельным выходом, проживала сама Анна Алексеевна с двумя дочерями. В остальных жила публика разная, но приличная. Чиновники и отставные военные. Хозяйке, вдове генерала, было за пятьдесят. Она благосклонно приняла нового жильца, а когда узнала, что он служит при полицейской части, снизила квартирную плату сразу на десять копеек. Как потом понял Евграф, в этом был свой особый коммерческий интерес. После этого доброго подарка всем жильцам было рассказано о том, что он из полиции. Наверное, для того, чтобы обеспечить в доме порядок среди постояльцев. Все усилия Тулина по сокрытию своей службы, а он приходил в квартиру исключительно в гражданском платье и не бравировал местом службы и родом деятельности, оказались тщетными. Но это было только начало. Анна Алексеевна была женщиной строгой и педантичной, как положено вдове генерала. Имела двух дочерей. Одной было двадцать шесть, а другой двадцать восемь лет. Они были почти ровесницами Евграфа. По обывательским нравам уже начинали считаться «старыми девами». Сыщик ощутил опасность, когда его пригласили на вечерний чай к вдове, где ему представили обеих. Нельзя сказать, что они были дурны, совсем нет. Но свобода была ему дороже. Он начал избегать общения с хозяйкой дома. Через несколько дней она, как положено жене генерала, перешла в наступление. Однажды возвращаясь домой, он увидел её гуляющую с собачкой возле дома, в слишком позднее время. В этот час прогулок раньше не было. Увильнуть не удалось. Увидев его, сразу пошла в атаку и совершенно не смущаясь предложила ему сочетаться браком с одной из дочерей. Поняв, что наступление на его холостяцкую жизнь началось, решил немедленно искать новые апартаменты. Но он недооценил генеральшу. В скорости, Тулина вызвал товарищ обер-полицмейстера Москвы и отеческим тоном пожурил за несерьезность жизни. Отсутствие ответственности перед Богом и обществом за создание семьи. Очень долго он рассказывал о порочности холостяцкой жизни. Евграф понял, что вляпался, и генеральша ввела в бой резервы. Неожиданно судьба спасла его и от Анны Алексеевны, и от товарища обер-полицмейстера. Спасло его то, что он по служебной необходимости отправился в Петербург, для оказания помощи местной полиции. Сам он квартиру не сдавал, не решился. Направил младшего чина рассчитаться за проживание, он же забрал и вещи. Некоторые случаи, Тулин сам весело рассказывал сослуживцам, совершенно не скрывая суть, но не рассказывая кто являлся героями или героинями его историй. Поэтому об этом знали все в сыскном, в том числе и Струков. Особые отношения с женским полом, сыщик однако хранил в тайне, не доверяя никому, несмотря на неоднократные любопытные попытки их узнать. Многие из сыскного, частенько видели его в парках и других общественных местах с красивыми барышнями. Но сколько не пытали, ни имени красавиц, ни подробностей, добиться не могли. Однако после знакомства с Ольгой Владимировной, Тулин изменился и перестал быть повесой, сосредоточив все свои усилия на службе.

– Хорошо, Евграф, я верю вам. Чего вы хотите? – спросила Ольга Владимировна.

– Чего я хочу, сейчас не исполнить. Желаю пойти с вами в театр, как только закончу розыск. Вы мне, кстати, обещали!

– Не паясничайте и не шутите, отвечайте по делу, – смягчилась, улыбнувшись очаровательной улыбкой, графиня.

– Тогда немного, только ограбить вас. Это очень необходимо для дела. Уверяю вас, задание весьма серьёзно, сам Плеве держит на контроле. Обещаю, я всё верну по окончанию расследования. Другого выхода просто нет, – ответил Тулин, понимая, что в очередной раз сморозил, очередную глупость.

– Вот, возьмите! – с этими словами Ольга вернулась в свою комнату и вынесла достаточно большую шкатулку, видимо с украшениями и драгоценностями.

– Как вы объясните это Петру?

– Петр на представлении Крымского театра. У нас, Евграф, в городе гастроль знаменитого Симферопольского театра, а у него там много друзей и знакомых. Поэтому будет он только к утру. Я не пошла с ним в надежде, что со дня на день появитесь вы. Именно так было написано в письме. И я не собираюсь с ним делиться, он не проверяет мои вещи. Если вы помните он брат, а не муж! – сердито подвела итог разговора, Ольга.

– Я всё понял, спасибо! – ответил сыщик.

Затем открыл шкатулку, выбрал наиболее дорогие и положил их на столик. После этого остальные тщательно пересчитал, рассмотрел и закрыл в шкатулке, обмотав её мешковиной, принесённой с собой.

– Могу ли я просить вас об услуге графиня? Только не отказывайте! – спросил, улыбаясь Евграф.

– Говорите, возможно это будет последнее, что я для вас сделаю! – ответила Ольга, пряча улыбку в уголках очаровательных губ.

– Я учил вас стрелять. В руках у вас был револьвер Петра. Не могли бы вы выстрелить по нам из окна, пару раз, конечно с осторожностями, чтобы не попасть в прохожего и в нас? Затем вызвать полицию и брата, рассказать о взломе и о похищении драгоценностей. Скажите, что похитили все без остатка, а то, что я оставил надо спрятать. Пусть заведут розыскное дело, проведут ваш опрос и соседей, публики на улице. Естественно, не рассказывайте правду Петру Владимировичу и Муратову. Я был бы очень вам благодарен. Кроме того, это явно бы ускорило расследование дела.

– Хорошо, постараюсь. Но не обещаю ни убить вас, – хитро улыбнувшись ответила Ольга. Видимо дух авантюры вновь посетил эту прелестную и удивительную женщину.

– Главное, не убейте только Кротова, он ни в чём не виноват. Я готов умереть от вашей прекрасной руки. До свиданья графиня. Пока, Кику, – с этими словами Тулин поцеловал руку графине и вышел, потрепав собаку за уши.

«Нельзя сказать, что она сопротивлялась поцелую. Нужно быстрее заканчивать розыск по этому делу. Театр не ждёт!», – подумал он, выходя из квартиры.

Как только они вышли из парадного подъезда раздались два выстрела. Публика в страхе начала разбегаться по подворотням, прятаться